«ЗОЛОТАЯ ПОРА. В. ТЯГИЧЕВ» («Заполярная правда», Норильск, статья о моем отце)

ВЛАДИМИР ТЯГИЧЕВ, Заслуженный артист России

ЗОЛОТАЯ ПОРА

Жил-был мальчик, которого везде — во дворе, школе, театральном училище и даже в армии — звали «ТЯГА». Мальчик вырос и превратился в 50-летнего артиста театра ВЛАДИМИРА ТЯГИЧЕВА. А в глубине души так и остался озорником, бо-ольшим любителем веселья. Словом, настоящий герой «ОЗОРНЫХ РАССКАЗОВ».

ДЕТСТВО

— … Однажды мой папа ушел на войну, он был замечательныи водителем. Тогда шел 1942 год, и мама, провожая его, почему-то плакала. Но я это не видел. Потому что появился позднее.

Я «пришел» зимой 49-го. И моя любимая мамочка, едва я подрос, вернулась на завод, в отдел кадров. Она там работала «с кадрами». Но самыми ценными кадрами ее жизни были те, в которых она поет. И дядя мой — папин брат, полковник, который построил наш дом, и братья мои двоюродные, и папа обожали музыку. Мои кузены играли на кларнете и рояле (из Германии еще привезенном), отец и дядька — на гармони. Так и я под родственным влиянием стал играть на трубе.

А когда пошел в пятый класс, папа купил мне почти новую, блестящую трубу. За 33 рубля в «комиссионке». Где только не пришлось играть на своем инструменте! Ходили по «шарашкам», «жмуриков» носили. Но самое любимое «рабочее место» было на еврейских свадьбах.

Один раз, представляете, с братьями ночь напролет играли «Семь сорок» и «хава нагила хава». И уже подошли получать заработанные 25 рублей, как вдруг… Хозяйка насыпает мне полный футляр сваренных в меду и тесте орехов! У меня как будто крылья выросли: шесть утра, город спит, а мне бы петь! Домой прокрался на цыпочках, высыпал орехи на стол, деньги рядом положил. Как будто и не я, а Дед Мороз какой-нибудь заходил…

Когда Вова Тягичев дорос до Володи, в его жизни появились: бальные танцы, драматический кружок, академическая гребля и оркестр. Танцами, греблей и оркестром начал заниматься самостоятельно. В кружок привела соседка.

ПЕРВАЯ МОЛОДОСТЬ

— «Поймала» соседская девчонка: пойдем да пойдем в наш кружок. Пошел. У них парень, который главную роль играть должен, внезапно заболел. А до премьеры две недели. Ничегошеньки не знаю. Но раз нужно, за оставшееся время «слепил» образ. Такого сыграл секретаря комсомольской организации, что Н. М. Тареев (руководитель кружка) мне одному и посоветовал идти в театральное.

Ага. «В театральное». Не-ет. Я пошел в слесари. Еще в школе на производственной практике неплохо получалось. Так что сдал выпускные экзамены — и здравствуй, родной завод. Думал, деньги будут. Ан нет. Давали заработать старым мастерам, а не таким, как я, мальчишкам. Посидели-посидели с друзьями на крыше. Позагорали-позагорали. А через год я решил: в театральное!

И вот в солнечный, теплый день направился к театральному училищу. А там — прямо как в кино «Приходите завтра» — набора на драматическое отделение уже нет. Остались только куклы.

Я поступаю. Без помех. Читаю — басню «Волк и крестьянин», рассказ «Неспетая песня» (его читаю на концертах до сих пор!). Пою… Что я только не пел! С голосом и слухом, слава богу, все в порядке. И допелся я до двадцатилетнего «юбилея». И Родина-мать призвала.

…Ах, как легко идет по жизни наш герой! У многих ли солдат была армия в четырех автобусных остановках от дома?! А у Володи Тягичева получилось именно так…

АРМИЯ

— Я попал в ансамбль «Сокол», куда брали только солдат с консерваторским или законченным театральным образованием. Что вы хотите: профессиональная сцена.

«Соколята» подразделялись на четыре вида: актеры, танцовщики, хор и оркестр. Рядовой Тягичев там а) вел концертные программы; б) играл на трубе в оркестре и в) пел в хоре. Только вот в танцоры не попал. Там ведь были профессионалы из ансамбля Моисеева.

Правда, полгода до службы в ансамбле я просидел… под землей. В ракетном полку. И оттуда не хотели выпускать. Потому что я, едва там появился, создал оркестр. А дети военачальников пели у нас в хоре. Дочь начальника штаба упрашивала: папа, не отпускайте дядю Володю. И ведь две телеграммы из «Сокола» в полку скрыли!

А теперь вообразите себе картинку: идут бравые парни, сами в офицерской летной форме, только что с погонами рядового, и честь отдают даже рядовым, сержантам и прочим скромным чинам. Когда патрульные нас останавливали и ошарашенно спрашивали, какого мы рода войск, бравы молодцы дружно отвечали: школа космонавтики.

ЖЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

— Да-да, женился рядовой Тягичев тоже в армии. Тогда давался краткосрочный (трехдневный) отпуск. В первый раз совсем было собрался жениться — не получилось. Что-то помешало, уже и не помню. Вторая попытка — то же самое. На третий раз майор меня предупреждает: не женишься — посажу. Хотя мы с женой встречались с первого курса театрального училища (она окончила кукольное отделение) и вместе до сих пор.

В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ

— Волей наслаждался недолго. Демобилизован 13 мая, приступил к работе в театре юного зрителя (самом модном в то время театре г. Горького) 23-го, пригласил Н. М. Тареев. Плюс училище, которое к тому времени еще не было окончено.

Первая большая роль — Павла Власова в спектакле по Горькому — пришлась на трудные для меня времена: умер отец. А я в тот вечер должен был играть… (Режиссер удивлялся: откуда в молодом парне столько горечи и трагизма?) Днем я, как обычно, пошел в больницу навестить отца, но меня остановили уже в гардеробе: «Все, сынок, отмучился твой папа». Он даже не успел увидеть внука, которого назвали Владимиром в его честь.

Отработал четыре года в ТЮЗе. Отыграл там немало ролей. Потом стал подрабатывать диктором на местном телевидении. А через два года, отработав в Петрозаводске более 60 спектаклей за 24 дня, решил: с ТЮЗом пора «завязывать».

Вот, казалось бы, дикторская работа… всегда на людях… при параде. А оказалась скукотища такая! И что самое неприятное — каждый старается тебя споить. Такой гнилой народ подобрался…

И вдруг в Нижний приезжает Леонид Белявский. Он тогда работал в Риге, но и Горький — город ему родной. От Белявского я и услышал: «Поехали со мной в Норильский театр». А у меня здесь — тесть, теща. Квартиру нам оставить намереваются… Может, и правда, судьба?

Норильск встретил привыкшего к вольному волжскому воздуху Владимира Тягичева пылью и комарами. Но где-то в Нижнем паковала коробки жена, сын слушал рассказы «про оленей» и рассчитывал на земляка режиссер Леонид Белявский, еще не доехавший до нового места работы…

ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ. НОРИЛЬСК

— Приехать-то я приехал, да немного не рассчитал: театр еще два месяца, как на гастролях и в отпуске будет. Хорошо, тесть мой еще здесь жил, помог устроиться на рудник «Заполярный». Под землю. Набрызгивать бетон на кровлю и борта штрека. Держишь между ног сопло, справа — вода, слева — труба, по которой подается песок и цемент. И вперед! Всего на пятнадцать метров позади забойщиков, почти в полной темени…

Вернулся с гастролей театр. Приехала жена. Меня взяли на работу. Посчитали: раз из ТЮЗа, должен все уметь играть. Поэтому «человеческая» роль «пошла» не сразу. Был Зайцем в «Антошке и гармошке», Петухом в «Бременских музыкантах», Медведем в «Красной Шапочке». И только потом — ЧЕЛОВЕК в спектакле «Звоните и приезжайте» по Алексину.

… Стоп-стоп. Это уже новый рассказ. О ролях юбиляра — разговор отдельный

Как вы думаете, почему при Белявском ставили «Случай в метро» Николаса Байера, «Девятого праведника» Ежи Юрандота, другие запрещенные для остальной части Советского Союза пьесы? Потому что тогда отделом культуры заведовала Галина Вахменина, а ее муж руководил местным КГБ. Редкий случай дружбы между КГБ и культурой. Которая «подарила» актеру Владимиру Тягичеву роли в спектаклях «Месс Мэнд» (Тягичев там — Главный Шпион Артур Морлендер), «Три сестры», «Золотая труба на двоих» Романа Солнцева (от трехчасового спектакля осталось 45 минут, автор был недоволен, но в Москве эта постановка отмечена премией), «Тартюф» (наш герой — в заглавной роли), «Ах, как бы нам пришить старушку» (Доктор), «Поминальная молитва» (Урядник, лучшая, по словам А. Зыкова, роль в спектакле)… всего — более 150 актерских работ.

И сегодня Владимиру Тягичеву не удается «отдохнуть». Он занят в любимых норильским зрителем спектаклях: «Кин-IV», «Королевские игры» и, пожалуй, наиболее дорогой для него постановке «Чума на оба ваши дома».

Но больше всего за время работы в норильском театре наш герой любил… путешествия по Ангаре:

— Уезжаем на гастроли в мае. Везем два спектакля — взрослый и детский, которые показываем ежедневно. Загорим до коричневости! Напитаемся неописуемой красотой (больше я такой нигде не видел!). Вечерами жжем костры, поем, рыбы наедаемся. С утра — на катер и в другой леспромхоз. А когда встречаемся где-нибудь в районе Бугучан со второй группой актеров из нашего театра, которые гастролируют в обратном направлении, наступает настоящий праздник!

… Самое сложное в рассказе — умение вовремя его завершить, сказал кто-то из мудрых. А если герой — актер, то это еще сложнее. Потому что «за кулисами» остались и смешные были (которых на счету Владимира Владимировича немерено), и впечатления от многочисленных гастролей, и горделивый рассказ о достижениях сына — Владимира Тягичева-третьего (тоже актера, играющего в московском театре «Луны» под рук. Сергея Проханова).

Но успеть бы сказать главное: Владимир Тягичев в жизни — личность еще более цельная и человек еще более юморной, чем он кажется на сцене. И хоть побаивается своей круглой даты, уверен: и через десяток лет не изменится. Разве что станет чуточку упитаннее…

Подготовила Т. КРЫЛЕВСКАЯ.

P. S. В свой юбилейный вечер, Владимир Тягичев, как обычно, будет на работе. Дают «Королевские игры».

Comments are closed